Как только ночь распростерла над миром свои темно-фиолетовые крылья, экипаж «Ятагана» стал готовиться к сражению. На палубе толпились мрачные, решительные матросы. У каждого в руке был стальной клинок. Некоторые моряки были вооружены тсаргольскими шпагами или таракусскими мечами, другие — кривыми саблями из Кадорны или прямыми, длинными мечами из Патанги. За пояса были заткнуты ножи, кинжалы, стилеты. Стрелки достали луки и приготовились занять свои места на мачтах, чтобы по приказу капитана обрушить смертоносный дождь на палубу «Красного Волка».
Барим Рыжебородый облачился в начищенные до зеркального блеска доспехи и тяжелый, украшенный стальными рогами шлем. Чтобы блеск стали не привлек раньше времени внимания вахтенных с других кораблей, Барим набросил поверх доспехов грубую шерстяную накидку, а шлем обмотал какой-то шелковой тряпкой наподобие тюрбана. Огромный боевой топор свисал с перевязи, накинутой поверх всех этих одеяний так, чтобы оружие было под рукой в любой момент.
На Тонгоре были лишь обычные кожаные доспехи простого воина. Ни медальон, ни драгоценная брошь не выдавали его титула; ни единый драгоценный камень не украшал рукояти меча или ножен. Великий повелитель империи шел в бой как рядовой воин из дикой северной страны.
Чарн Товис тоже оделся как простой солдат. Ни один из положенных ему по званию знаков отличия не украшал его костюм. Сильная, обычно эффектная фигура молодого офицера явно терялась рядом с могучим Тонгором, который, словно башня над стенами, возвышался над ним и всеми стоявшими рядом моряками. Тонгор, широкоплечий, высокий, мощный, напоминал сына бога войны, могучего гладиатора-победителя. Простой кожаный ремешок, а не корона, поддерживал развевавшиеся по ветру черные, как крыло ворона, волосы. Его рука покоилась на массивной рукояти Саркозана. Широкая грудь повелителя Патанги медленно поднималась и опускалась. Его спокойное лицо напоминало бронзовую маску, и лишь золотые глаза сверкали огнем, словно у вышедшего на охоту льва.
Тонгор приготовился к бою за спасение своего города.
Экипаж «Ятагана» расположился на палубе в ожидании темноты. Пираты расселись у мачт, легли вдоль бортов, чтобы большое количество вооруженных людей на палубе не привлекло ненужного внимания. Люки в бортах на уровне гребной палубы прикрыли, оставив лишь узкие щели для весел, чтобы защитить гребцов от стрел во время штурма. Впрочем, все эти предосторожности пока были почти излишни: мало кто стал бы беспокоиться по поводу того, что происходит в вечерних сумерках на борту идущей в последнем ряду галеры.
В тишине внешне спокойно команда «Ятагана» дожидалась наступления темноты и готовилась к отчаянной схватке.
* * *
Барим Рыжебородый в очередной раз взглянул на небо и выругался. Видимо, в эту ночь везение было не на его стороне, а боги оказались глухи к мольбам Чарна Товиса и Карма Карвуса.
Полная, ясная луна вставала над Лемурией во всей своей красе, освещая бледным светом водные просторы залива и его побережья.
Барим понимал, что при ясной луне их шансы незаметно отстать и обогнуть пиратскую армаду значительно уменьшаются. В эту ночь госпожа Иллана особенно постаралась — корабли плыли словно по зеркалу, горевшему серебряным холодным пламенем. При таком освещении все перемещения «Ятагана» будут видны как на ладони.
Бурча полузабытые проклятия на языке своей родины, Барим ходил взад-вперед по мостику. Он надеялся, что через час-другой погода изменится. Это было не столь уж невероятно: в месяц зорак невидимые крылья западных холодных ветров могли в считанные минуты затянуть небо темной пеленой туч.
Но долго ждать капитан не мог. Хочешь — не хочешь, а через несколько часов «Ятагану» придется выйти из стройного ряда других галер и, обойдя весь флот, подкрасться к флагману. Удастся ли сделать это незаметно? Не заподозрит ли неладное какой-нибудь вахтенный или впередсмотрящий с одного из плывущих рядом судов, заметив странные маневры «Ятагана»? Увы, это было более чем вероятно. Но приходилось идти на риск. Другого выбора у капитана Барима не было: еще до рассвета флот пиратов должен был войти в бухту Патанги и напасть на город.
Вознося молитвы богам и тут же изрыгая проклятия, Барим мерил шагами капитанский мостик, всей душой, как никогда в жизни, желая, чтобы погода испортилась и плотные тучи скрыли серебряный фонарь луны.
* * *
В то же время на палубе другого корабля, флагмана пиратской армады, сам Каштар тоже сыпал проклятиями по поводу ярко сияющей луны. Слишком хорошо знал Красный Волк, что Воздушная гвардия Патанги неустанно охраняет город Огня и что с высоты пилоты видят гладь залива на очень большое расстояние. Поэтому Каштару тоже было нужно, чтобы луна скрылась за тучами, дав возможность его флоту подойти поближе к стенам Патанги, прежде чем стражники поднимут тревогу. Но, в отличие от Барима, у Каштара на борту его корабля был колдун; причем не какой-нибудь завалящийся шаман, годящийся только на то, чтобы навести порчу или сглазить противника, а один из могущественнейших мастеров Серой магии, наследник проклятых богами и благословленных демонами колдунов древней Нианги, великий Белшатл, вооруженный дьявольскими знаниями и инструментами древней науки.
Белшатл тоже отлично понимал, как важно скрытно подойти к бухте города Огня. Много дней он листал пожелтевшие от времени, испещренные иероглифами страницы древних манускриптов, раскопанных им в песках серых пустынь.
Он нашел одно сильнейшее заклинание, используя которое вместе с некоторыми приспособлениями, можно было сделать корабли невидимыми для человеческого взгляда. Но этот способ требовал сильных магических полей, искривляющих лучи света, и им нельзя было воспользоваться в открытом море.
Древние страницы предлагали способ сделать так, чтобы наблюдатели не обратили внимания, словно не заметили приближения множества судов. Но это могущественное заклинание не подчинялось одному-единственному колдуну. Чтобы поглотить внимание всех стражников, которые будут наблюдать за приближением флота со стен и башен, и всех пилотов сторожевых воллеров, потребовались бы объединенные усилия как минимум девяти посвященных, знатоков искусства Серой магии. Но Белшатл был один, по крайней мере, в обозримой части обитаемого мира. А значит — и этот способ не подходил.
Оставался третий вариант — только его можно было воплотить в жизнь при сложившихся обстоятельствах.
Для этого нужно было воспользоваться силами Ятлабназура, Демона Мглы, которого можно было заставить работать на себя при помощи мощных талисманов. Демон Мглы мог укутать весь наступающий флот плотной завесой густого тумана, скрыв его от посторонних глаз, ибо простой смертный не может проникнуть взглядом сквозь завесу Ятлабназура. Конечно, Белшатл не знал, что на самом деле он проводит простой физический опыт, основанный не на сверхъестественных чудесах, а на законах природы, и темные силы Хаоса здесь ни при чем. Но если нужный результат будет получен, то Белшатлу будет все равно, работал ли он с потусторонними силами или использовал еще не открытые человечеством законы природы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
